30 March 2020  
[Главная] [Поиск] [Форум] [Ссылки] [Линкотека] [Библиотека]
Авторы
А.Т.Фоменко и Г.В.Носовский
Н.А.Морозов
Книги
М.М.Постников
Й.Табов
Проект `Хронотрон`
И.Кузьмин
В.И.Щербаков
Другие материалы
Публикации
Апокрифы
Аудио материалы
Стенограммы
Линкотека
Библиотека
Друзья

Официальный сайт А.Т.Фоменко и Г.В.Носовского

Первый в России журнал по КРИПТОИСТОРИИ

Электронный научный общественный альманах

НЕТ глобализации, ДА величию России.

Авиа Навигатор


Темы форума

ИМПЕРИЯ

КУНСТКАМЕРА
Счетчики
liveinternet.ru: показано число просмотров и посетителей за 24 часа

Находится в каталоге Апорт

Яндекс цитирования

Исправим ошибки!
Спонсор страницы
 

Версия для печати
Калюжный Д., Жабинский А. - Другая история войн

Языки истории

Наука отличается от не науки тем, что любой опыт должен быть воспроизведен в тех же самых условиях с тем же самым результатом. В этом смысле лингвистику нельзя считать наукой в строгом смысле слова, ведь повторить опыт развития языков невозможно.

Раскроем книгу, где описано Средневековье. Ее герои и разговаривать между собой должны на “средневековом” языке.

“Жил некогда герцог Фландрии и Артуа, Гримальд по имени. Его меч назывался Экесакс. Его кастильский конь носил кличку Гуверйорс. Не было, казалось, князя на свете, о коем Господь пекся бы благосклоннее, и взгляд Гримальда смело облетал его наследные земли с богатыми городами и сильными крепостями...”

Это — стилизация, роман Томаса Манна “Избранник”. Если бы вам сказали, что здесь описана античность, вы бы не поверили. Наднациональное, но, несомненно, западноевропейское Средневековье с довольно неопределенными хронологическими рамками и с особой языковой средой, где комически, по словам автора, переплетаются старонемецкая и старофранцузская речь, а иногда встречаются и английские слова.

А где же латынь?.. В массе своей наши современники полагают, что она “осталась” в римской античности, а в эпоху Возрождения этой самой античности, будучи “вспомнена” некоторыми наиболее продвинутыми учеными, хоть и стала модной, но применялась в основном ботаниками, выдумывавшими названия для растений, и медиками при выписывании рецептов. Однако вот что пишет о латыни лингвист Л.Г. Степанова в книге “Итальянская лингвистическая мысль XIV–XVI веков”:

“Европа XIV–XV вв. как культурное целое продолжала оставаться латиноязычной... Образованные итальянцы (т.е. читающие и пишущие по-латински)... считали латинский язык высокоразвитым языком своего народа (“наших отцов-римлян”)”.

Тут современный ученый-лингвист прямо указывает, хоть и не догадываясь об этом, что высокоразвитый латинский язык XIV–XV веков был создан предшествующими итальянцами “античного” периода, то есть этот период приходится на XIII – начало XIV века. Эти века мы и можем отметить, как время итальянских “отцов-римлян”. А чтобы нас не заподозрили в подтасовках, дадим слово Лоренцо Валле (1405 или 1407–1457), римлянину по рождению:

“Никто не обогатил и развил свой язык так, как сделали это мы, которые, не говоря уже о той части Италии, что называлась некогда Великой Грецией, не говоря о Сицилии, которая тоже была греческой, не говоря обо всей Италии, чуть ли не на всем Западе и в немалой части Севера и Африки, превратили язык Рима, называемый также латинским... я бы сказал в царя над всеми остальными”.

Эти слова объясняют всё. Оказывается, в эпоху Возрождения латинский язык не “возрождали”, предварительно по какому-то наитию “вспомнив”, а создали из своего языка, развили и превратили в царя над всеми остальными. И это утверждает современник!

В Средневековье два заметных события потрясли мироустройство: в XIV веке таким событием стала пандемия чумы, а в XV веке — потеря Царьграда (Константинополя), переход византийских земель к мусульманству, массовые перемещения людей. Естественно, что такие катаклизмы повели к потере части информации о прошлом, а также и к перемешиванию информации из разных частей света. Возможно, по этим вехам — чума и потеря Царьграда, и разделилась история на “древний”, “старый” и “новый” периоды. А когда Скалигер присвоил этим периодам высчитанные им даты, появилась основа для дальнейшей хронологической путаницы.

Уже в XVI веке начались споры: откуда латынь появилась, и в каких “отношениях” она с национальными языками. Против засилья латинского языка выступили Пьетро Бембо, Джироламо Муцио и Александро Читолини. Им оппонировали Франческо Беллафини, Челио Калькапини, Рамоло Амасео, Карло Сигонио, Франческо Флоридо. Спероне Сперони написал “Диалог о языках” (1542), который сыграл значительную роль в полемике. Защитником латыни выступил известный учитель латинского и греческого языков Лаццаро Бонамино, а Пьетро Помпонацци изложил компромиссную точку зрения на латинский язык, как на язык образованных людей всего европейского мира. На это Муцио возразил, что в большинстве стран — во Франции, Испании, Греции, Турции и других, за исключением Германии и Англии, население лучше понимает итальянский язык, чем латинский.

Итальянскими считались тосканский или ломбардский языки, но не римская латынь. “Латинисты” же полагали, что итальянский (тосканский) язык — просто испорченная латынь, смесь из латинской и разноязычной лексики в сочетании с примитивной грамматикой, что-то вроде креольского языка, сложившегося в определенной ситуации двуязычия (латино-германского) в Италии.

“Что же это за язык, — восклицал Ф. Флоридо, — в котором у имени существительного всего два окончания: окончание единственного числа и множественного, как будто мы в Африке или Скифии”.

Он выделял три периода развития “хорошей” латыни: архаический (Плавт), классический (Цицерон) и серебряный (Плиний Старший), и признавал сосуществование книжной и разговорной (народной) латыни. Датировок Ф. Флоридо не давал. Л.Г. Степанова пишет, комментируя его работу: “Латинский язык, как отмечает ученый, смог избежать германского влияния только в самых глухих уголках Лация и в маленьких деревнях и окрестностях Рима, где и по сей день говорят на языке, почти не отличающемся от латинского...”

Уместно спросить: это на каком же языке говорят в XVI веке в маленьких деревнях в окрестностях Рима? Получается, что на языке Плавта, Цицерона и Плиния. А откуда он тут взялся? И почему же, вопреки всем законам эволюции (в том числе эволюции языков), он тут СОВСЕМ не изменился за ПОЛТОРЫ ТЫСЯЧИ лет?

Джироламо Муцио заявлял, что латынь возникла в неизмеримой дали времен сама собою в результате смешения многих языков: языка жителей окрестностей Рима, выходцев из Трои (Константинополя) и различных греческих городов. Единомышленники Флоридо настаивали на независимости итальянского языка от латинского, то есть не считали латынь “фундаментом” и предшественником итальянского. Кастельветро сообщил мнение “добропорядочных немцев”, которые, изучив свои древности, пришли к сходному выводу: де, их язык является древнейшим, в течение долгого времени соперничавшим с латинским. Тот же Кастельветро считает вполне вероятным, что и на территории Франции с древности сохранялся свой местный язык, и что смешение латыни с этими (германскими) языками и было главной причиной возникновения “народного” языка (vulgare).

Итак, четыреста лет назад происхождение европейских языков от латинского не было для лингвистов столь очевидным, как сейчас. Законы эволюции могут нам подсказать, что при неразвитости, а тем более отсутствии национальной письменности “чужой” язык мог становиться языком администрации, науки и литературы в разных странах. Затем, с развитием собственной письменности, он вытеснялся, или происходила ассимиляция языков. А в науке латынь сохранялась в силу традиции. Ученых в каждой стране можно было по пальцам пересчитать, и для общения между собою им, конечно, было удобно иметь общий язык.

Что касается мифа о “древности” латыни, которую якобы ни с того, ни с сего вспомнили средневековые народы (а в деревнях вокруг Рима и не забывали никогда), то скажем еще раз: в науке любой опыт должен быть воспроизведен в тех же самых условиях, и с тем же самым результатом. Мы давно предлагаем лингвистам, свято верующим в возможность “вспоминания” древней латыни средневековыми людьми, повторить этот опыт, взять, да и вспомнить какой-нибудь старинный язык. Ну, хоть бы и русский. Для начала, собравшись в кружок, наши ученые друзья могли бы спеть русскую языческую “колдовскую песню”, заклинание против русалок:

Ау, ау, шихарда кавда!

Шинда вноза митта миногамъ,

Каланди инди якуташма биташъ,

Окутоми ми нуффан, зидима...

В таком виде отрывок напечатан в очень солидном источнике, в “Истории русской литературы”, том первый, 1908 год, издание Сытина. Текст не расшифрован. Так в чем же проблема, товарищи лингвисты: расшифруйте, ведь это русская песня! Вспомните язык, введите в практику, распространите на многие страны. И мы с радостью поверим, что и с “древней” латынью произошла такая же “эволюция”.

Л.Г. Степанова, отнюдь не наш сторонник, фактически подтверждает нашу точку зрения:

“Что касается литературных текстов, то горячность, с которой гуманисты спорили о комедиях Плавта и Теренция (а ведь дело доходило до абсурда: одни клялись, что никогда больше не раскроют сочинений Плавта и не осквернят ими свои библиотеки, а другие обещали поступить точно так же с Теренцием), говорит о том, что влияние писателя на язык (дурное или хорошее) воспринималось как реальный факт и — более того — факт, имеющий прямое отношение к современной действительности (к употреблению грамматических и лексических форм, к пониманию значения слов и изменений лексических значений...)”.

О чем здесь говорится? О том, что античные писатели (будто бы жившие за полторы тысячи лет до гуманистов) напрямую влияли на средневековую латынь XIV–XV веков. Петрарка, например, считает для себя неприличным знать сочинение Варрона “О латинском языке”, новинку культурной жизни его круга, из вторых рук, в отрывках и пересказах, и тщательно скрывает, что еще не держал рукописи в руках. Книг тогда еще не издавали, а иметь рукопись из первых рук, видимо, означало получить ее от самого Варрона.

Но это настолько противоречит скалигеровской хронологии, что Л.Г. Степанова вынужденно проговаривается: “Эмоции итальянцев XV в. по отношению к латыни оказываются малоинтересными для исследователей, поскольку не вписываются ни в традиционную историю латинского языка, ни в историю итальянского...”

Конечно, если “развести” латынь одной эпохи в разные, между которыми более тысячи лет, то споры итальянцев XV века не впишутся ни в какую историю. И вот, студентам современных филологических факультетов “латинские” перипетии преподносят так, будто языковые различия между древней и средневековой латынью были в XV веке вполне ясны. Будто студенты той давней поры могли узнать из университетских лекций по истории античной литературы и из курсов филологии о том, что период наивысшего расцвета языка пришелся на “век Цицерона”, и что была ясность с датами жизни самого Цицерона. И что они, ученые и студенты XV века, прекрасно понимали, что та языковая норма, которую мы теперь называем классической, сложилась именно в I веке до н.э., а не в XIII-м или начале XIV-го.

А на самом деле ничего этого они не знали, и все было не так.

В действительности же, — на каких языках говорили Нума Помпилий, хан Батый, Данте Алигьери, Иоанн Креститель, Карл Великий, Аристотель, Ричард Львиное Сердце, если они жили — ну, пусть не одновременно, а все же в близких временах? На архаической латыни? По-старофранцузски? По-арамейски? На древнегреческом? На каком языке отдавались приказы в войсках Иисуса Навина, Чингисхана, Александра Македонского, Ивана Калиты? На старомонгольском? На иудеоэллинском? На иврите? На койне? На суахили?

Ответ на эти немного странные вопросы прост. Чем ближе к Византии, тем больше использовался греческий. В Северной Италии и Южной Франции в большем ходу была латынь. На севере Франции, в Германии и Англии говорили на разнообразных германских диалектах. В Восточной Европе — на старославянском. Неужели это непонятно? Но каждый из так называемых индоевропейских языков развивался на базе общего языка-предка. Это, конечно, сложный и многофакторный процесс, проследить который доподлинно уже никогда не удастся, но все же можно предположить, что в некие времена (раньше XI века) житель Галлии понимал язык жителя Галиции с усилиями не большими, чем теперь надо прилагать русскому, чтобы понять язык белоруса.

Но процессы дифференциации и интеграции языков изменяют их, особенно при широкой общественной деятельности, быстро и самым причудливым образом. В более развитом государстве и язык более развитой. Даже обходясь без всяких датировок, изучая только “направление движения”, мы без натужных выдумок про “Древнюю Грецию” и “Древний Рим” видим Грецию — Византийскую империю с государственным греческим языком. Видим и явно отстающую от нее по всем статьям Западную Европу с ее Священной Римской империей германской нации и латынью, как “общим” языком администрации, религии и науки. И в учебниках истории находим сообщение, что Византийская (греческая) империя образовалась раньше Священной Римской (латинской) империи. Вот и объяснение, почему “римляне” считали греческий язык более древним, нежели латынь.

Ученые греки, во множестве появлявшиеся в Италии до, а особенно — после краха Константинополя, долго учили итальянских гуманистов своему языку, ведь те мечтали читать Платона, Аристотеля и других мыслителей предшествующих времен в оригинале. Об этом вы можете прочесть в любом учебнике! Историки даже не спорят, — в XI–XII веках Европа узнала о великих греках от арабов Испании, а в XIII–XV — напрямую получила от византийцев “древнюю” греческую ученость!.. Правда, наши “толерантные” историки тут же добавляют, что византийцы все же не были носителями знаний; ученость сохранялась в “найденных” ими рукописях. Как можно отделять знания от их носителей, для нас загадка. Но историков загадками не запугаешь; их не удивляет даже то, что гуманисты, взявшись возрождать античность, едва “найдя” древние рукописи, не медля ни секунды, начинали их... улучшать.

“Прежде чем делать списки с найденных рукописей (как латинских, так и греческих), гуманисты занимались их исправлением... — пишет Л.Г. Степанова. — Сохранилось большое количество рукописей с правкой, маргиналиями и глоссами, сделанными рукой Петрарки, Колюччо, Салютати, Леонардо Бруни, Валлы и других известных гуманистов. В процессе этой работы складывались основные принципы филологической науки и научные методы критики текста”.

А как же переводились эти рукописи, ведь ситуация с языками была в Средние века совсем не такой, что сложилась позже, с изобретением книгопечатания? По словам Триссино, “каждый город, каждый замок, каждая вилла, каждая семья и даже более того — каждый человек — образуют некий новый язык, отличающийся от других и словарем и произношением”. Вот в этом и проявляется процесс дифференциации языков, характерный для местностей с неразвитыми общественными отношениями.

Можно предположить, что при переводах царил полный произвол, так как знать достаточно хорошо аттический, эолийский, дорийский, понийский и другие диалекты итальянцы не могли. Поскольку “древнеримских” и “древнегреческих” оригиналов античных текстов нет (почему, кстати? — традиционная история не дает ответа!), постольку можно сказать, что “античные” тексты XIII века и есть оригиналы.

Считается, что становление греческой лингвистической традиции в собственном смысле началось в так называемый период эллинизма, когда после распада империи Александра Македонского греческий язык и греческая культура распространились по северу Африки и в Азии. В сборнике “Из истории науки о языке” читаем: “Многие из античных лингвистов не были греками по происхождению... Центром изучения греческого языка стала... Александрия в Египте, крупнейший центр эллинистической культуры и учености, знаменитая своей библиотекой”.

Из александрийских грамматиков известны две работы, “Синтаксис” Аполлония Дискола (II век н. э., по нашей синусоиде — линия № 7), и грамматика Дионисия Фракийского, время создания которой точно не известно. Они, да плюс к тому средневековая грамматика Доната и Присциана (XIII–XIV века н.э., линия № 5–6) и послужили образцами для “эллинистов” средневековой Европы. Парадокс в том, что эллинизация Африки и Азии в IV–III веках до н.э. (линии № 6 и 7) в точности повторяется в Европе XIV–XV веков (линии № 6 и 7)!

А сам термин “эллинизм” придумал Дройзен в середине XIX века.

“Эллинизм — условное обозначение цивилизации трех столетий, в течение которых греческая культура воссияла вдали от родины”, — пишет А. Ранович. А затем перечисляет черты эллинизма, сближающие его с буржуазным (!!!) обществом: существование различных государств с единой культурой; колебание цен и заработной платы; забастовки и революции; рост идей гуманности и братства и одновременно — жестокая борьба; эмансипация женщин и падение рождаемости; вопросы свободы и представительства; эмиграция и пролетариат; точные науки и рядом — суеверие; огромная литература по всем отраслям знания, распространение образования при наличии массы полуобразованных людей.

После этого А. Ранович утверждает следующее: отрицание социально-экономических формаций — основной порок буржуазной историографии. Только в коммунистическом обществе, где уничтожены общественные антагонизмы и имеются беспредельные перспективы развития, и можно как следует изучить эллинизм.

В историографии, как мы видим, сложилась фантасмагорически комическая ситуация. А вот нас перечисленные черты эллинизма не удивляют. Так и должно быть, ведь эпоха эллинизма — XIV, XV, XVI века — и в самом деле время зарождения и развития капитализма.

Но вернемся к “языковой” проблеме.

В самой Греции существовал “книжный” и “народный” язык, причем “книжный” был свободен от турецких и романских заимствований. И сейчас еще языки разделяют на несколько видов.

1. Кафаревуса — официальный государственный язык, язык армии и администрации. Избегает элементов, не восходящих к “древнегреческому” языку.

2. Язык науки, техники и политической терминологии, сходный с кафаревусой, но менее архаизированный.

3. Димотики — “народный” язык.

4. Язык греческой интеллигенции, сходный с димотики, но насыщенный лексическими элементами ученой традиции.

5. “Обросший шерстью”. Мы так и не поняли, что это за язык, но на нем, как и на чистом кафаревусе, не говорит и не пишет ни один нормальный грек.

Приблизительно так же в Италии и Западной Европе поделилась на несколько видов латынь, но ее делению приданы уже хронологические рамки.

1. Архаическая латынь (240–100 до н.э.).

2. Классическая “золотая” латынь (100 до н.э. – 14 н.э., линия № 6 “римской” волны синусоиды).

3. “Серебряная” латынь (14–200 н.э., линия № 6 “римской” волны).

4. Поздняя латынь (200–600 н.э.), народно-разговорный вариант. Характеризуется упадком до IX века.

5. Средневековая “народная” латынь (VII–XIV века).

6. Латынь эпохи Возрождения. Характеризуется восстановлением норм “золотой” и “серебряной” латыни (с XIV века, линия № 6).

Развитие латинского языка хорошо иллюстрирует “римскую” волну синусоиды. Можно предположить, что народно-разговорный вариант латинского языка не поздняя, а ранняя (средневековая) латынь. “Золотая” латынь — это или: А) язык “античности”, закончившейся в середине XIV века с пандемией чумы (“Черной смертью” 1348–1349 годов), или: Б) язык высшего класса. Со второй половины XIV века появилась менее чистая “серебряная” латынь (на которой писали свои произведения, например, Плавт и Теренций), по значению подобная языку греческой интеллигенции. “Народная” латынь, вроде греческой димотики, существовала одновременно и с “поздней”, и с “золотой”.

Уже с XIV века чем дальше, тем больше распространялись представления о том, что латынь не является единственным языком культуры. Хотя и раньше в Западной Европе понаслышке знали о существовании, помимо латыни, еще двух великих языков: “древнегреческого” и “древнееврейского”, реально владели этими языками немногие (Данте не знал греческого). Лишь в эпоху гуманизма оба этих языка стали активно изучаться, а место латыни как единственного языка культуры в умах европейцев заняла идея о нескольких примерно равных по значению и похожих друг на друга языках: французском, испанском, итальянском, немецком, английском и других.

С XVI века латинский язык, оставаясь языком дипломатии, науки и университетского преподавания, повсеместно вытесняется национальными языками. И хотя этот процесс не был слишком быстрым, все же, например, нормы французского языка к 1660 году были в общих чертах сформулированы. Так называемая грамматика Пор-Рояля стремилась довести его до совершенства. А. Арно и К. Лансло решительно отошли от латинского эталона в пользу французского. Особенно это видно в связи с артиклем: “В латыни совсем не было артиклей. Именно отсутствие артикля и заставило утверждать... что эта частица была бесполезной, хотя, думается, она была бы весьма полезной для того, чтобы сделать речь более ясной и избежать многочисленных двусмысленностей”.

В. Алпатов пишет в книге “История лингвистических учений”:

“Латинский и французский языки рассматриваются в книге как два разных языка, а не как язык – предок и язык – потомок”, и добавляет: “После становления новой, сравнительно-исторической научной парадигмы (так! – Авт.) именно из-за своей известности она (грамматика Пор-Рояля) стала восприниматься как образец “умствующего, априористического, ребяческого”, по выражению И.А. Бадуэна де Куртенэ, направления в языкознании, втискивающего язык в логические схемы; часто ей приписывали и то, против чего она была направлена: жесткое следование латинскому эталону”.

Такой способ ведения дискуссии нам хорошо известен! Как только сообщения источников перестают соответствовать догме, вызубренной нашими современными историками, лингвистами, литературоведами и прочими жрецами, так их тут же объявляют ложными, “ребяческими” и пр. Ну, конечно, откуда же авторам грамматики, написанной в XVII веке, знать, на каком свете они живут, и на каком языке говорят. Не говоря уже об авторах XIV–XV веков. Вот и получается, что жизнь — сама собою, а парадигма, выработанная историками на основе усердного зазубривание скалигеровских дат — сама собою.

Рассматривая итоги деятельности северо-итальянских гуманистов XV века в области языка, П.О. Кристеллер пишет:

“Они поставили открыто сформулированную цель — подражать в своих собственных произведениях языку классических авторов (в нашей версии, XIII – начала XIV века, – Авт.) и избегать всех тех “варварских” черт, которые отличали средневековую (континентальную, – Авт.) латынь от классической (средиземноморской, – Авт.), они предприняли попытку, и небезуспешную, подражая классической латыни, реставрировать ее как живой язык и провести своего рода языковую и литературную революцию, которая дискредитировала и постепенно упразднила многие, если не все, признаки средневековой латыни. Эта реформа затронула правописание, просодию и пунктуацию, лексику и фразеологию, словоизменение и синтаксис, и всю структуру и ритм предложений”.

А ведь мы с вами только что читали сообщения этих самых авторов XV–XVI веков, якобы “сговорившихся” реставрировать древнюю латынь, из которых следует, что они понять не могли, откуда она взялась-то!.. Впрочем, гуманисты соображали, что латынь — язык искусственный, созданный главным образом из греческого и итальянского. Древний ли он? Да, древний. Из текстов тех же авторов следует, что для них и двести лет было древностью. А наши, современные ученые выучили наизусть, что итальянский произошел от латыни (ведь иначе рушится вся скалигеровская постройка), и не собьешь их ничем.

“Итак, подводя итог тому, что было сказано П. Бембо, Дж. Муфио, К. Толомеи и Л. Кастельветро о генезисе итальянского языка, — пишет Л.Г. Степанова, — мы можем составить общее представление о теории происхождения нового языка, разрабатываемой совместными усилиями итальянских филологов XVI века. Суть ее сводится к следующему. Итальянский язык произошел от латыни и является продолжением ее народно-разговорной разновидности — вульгарной латыни... Эта генетическая связь обнаруживается главным образом в лексике: основной корпус итальянских слов более чем на две трети унаследован от латыни”.

Выводы, как это часто бывает у сторонников скалигеровской школы, не слишком хорошо согласуются с тем, что было сказано в процессе рассмотрения вопроса. Язык может вобрать в себя большой запас иностранных слов, но при этом остаться независимым. И в XVI веке разные ученые придерживались разных точек зрения. Никакого “общего представления” они не дали. Да ведь та же Степанова писала, что упомянутый ею Кастельветро “ясно дает понять, что морфология итальянского языка (“окончания, наклонения” и т.д.) не восходит к латинский грамматической системе”.

Наряду с теорией происхождения тосканского наречия итальянского языка из латинского в XVI веке была выдвинута и другая — теория происхождения его из этрусского. Джамбаттиста Джелли рассматривал Этрурию как землю, которая была первой обжита после всемирного потопа Ноем, вроде как Арарат. При этом Ноя он отождествлял с главным героем римской мифологии, первым царем Лация Янусом, а основателя Флоренции Либия — с Гераклом.* Пьер Франческо Джамбумари развил эту тему в популярном (с XIII века, линия № 5) жанре научной прозы, диалоге, которому был столь привержен Платон (V до н.э., линия № 5).

Франческо утверждал, что “древнее этрусское письмо было тем же самым, что и арамейское”.

“Большая часть наших имен (иони) зависит... не от латинского, а от этрусского языка, понять который в наше время невозможно без отменного знания языков [этой же группы], я имею в виду еврейский и халдейский”, — писал он.

Означает ли это, что в XVI веке могли, выучив еврейский язык, читать этрусское письмо, — не знаем, но теория эта ныне считается несостоятельной. В середине XX века Д. Дирингер в книге “Алфавит” высказал мнение, что “...этрусский алфавит был связующим звеном между греческим и латинским алфавитами... Отсутствие в раннем латинском алфавите особого знака для сочетания х (ks), который существовал в греческом алфавите, в том числе и в халкидском его варианте, но которого не было в этрусском, служит лишним доказательством того, что латинский алфавит ведет свое начало от этрусского”.

Как видим, не все так однозначно и прямолинейно, как зачастую кажется сторонникам вызубренных схем!.. Откуда же берутся схемы?

В Средние века на континенте и Британских островах развилось несколько пошибов (стилей латинского курсивного письма): итальянский или лангобардский, меровингский (во Франкском королевстве), вестготский (в Испании), немецкий и островной. Все это было якобы тысячу (и даже больше) лет назад. А вскоре появились старофранцузский, старонемецкий и староанглийский языки, на которых говорил герцог Фландрии и Артуа Гримальд, герой романа Т. Манна “Избранник” — цитатой из которого мы начали эту главу. Но в XV–XVI веках всю эту старину считали античностью. Да, не были князья лингвистами! Слабо себе представляли язык своих предков!

А. Зализняк пишет: “Человеку с улицы (?), владеющему с детства некоторым языком, в большинстве случаев не приходит в голову, что он еще не все знает об этом языке. Он решительно не понимает, зачем существует еще такая наука лингвистика”. И затем объясняет, что лингвистика имеет свои строгие законы, понятные только посвященному. Опровергая идею “вселенской фальсификации письменных памятников” (которой как раз мы и занимаемся), этот посвященный в тайны автор, ученый-лингвист, так описывает успехи своей науки в XIX–XX веках:

“Открылась (после определенной работы, – Авт.) картина плавного изменения языка от века к веку по сотням параметров. При этом одна цепочка изменений, прослеживаемых по письменным памятникам, приводит от народной латыни, скажем, к гасконскому диалекту французского языка, другая — к кастильскому диалекту испанского языка, третья — к венецианскому диалекту итальянского языка и т.д., по всем языкам и диалектам. Особая цепочка изменений отражает движение литературной латыни от классической формы к средневековой... Если латынь — это изобретение средневекового фальсификатора, то он несомненно должен был знать сравнительную грамматику не только романских языков, но и всей индоевропейской семьи языков в целом. Дело в том, что, придумывая латынь, он ввел в нее множество слов и грамматических форм, которые не оставили никаких следов в романских языках (?!!), зато находят правильные соответствия в том или ином языке из других ветвей индоевропейской семьи”.

Как же так?!! Если романские языки произошли от классической или народной латыни, почему же ее грамматические формы не оставили следов в этих языках? Непосвященный “человек с улицы” очень удивлен и начинает думать, что его дурачат.

Как же надо было исхитриться, чтобы в древнеанглийском или древневерхненемецком, или в каком-нибудь древнескандинавском языке так мало осталось от латыни. Впрочем, не надо недооценивать “человека с улицы”. Он никогда не скажет: “Не может быть, чтобы в одно и то же время в Помпеях уличным языком была латынь, а у Данте во Флоренции — итальянский”. А почему, собственно, нет? В станицах нашей родной Кубани говорят совсем не так, как в Москве, и это никого не удивляет.

Традиционная историография творит с языком анекдотические вещи. Например, великий Данте объявляется творцом итальянского литературного языка, хотя после него, а также Петрарки и Бокаччо еще двести лет все прочие итальянские авторы пишут исключительно на латыни, а итальянский литературный язык как таковой формируется на базе тосканского диалекта только в XVI веке. Также и французский язык стал официальным государственным языком Франции лишь в 1539 году, а до этого таким языком была латынь. А вот в Англии якобы в XII–XIV веках официальным языком был французский, за 400 лет до введения его в государственное делопроизводство в самой Франции! Английский же язык внедряется в делопроизводство на Британских островах в то же время, что и французский во Франции, то есть при Генрихе VIII в 1535 году.

По мнению Яр. Кеслера, вероятное время появления латинской письменности — не ранее XIII века. Латынь, по сути, представляет собой первый искусственно созданный языковой конструктор. Любая европейская письменность, основанная на латинице, вынуждена передавать свою фонетику с помощью множества буквосочетаний, в разных языках зачастую отражающих совершенно разные звуки (например, ch) и/или через использование разнообразных диакритических знаков — дополнительных значков при буквах, передающих особенности звучания. А с другой стороны, один и тот же звук k передают разные буквы C, K, Q.

“В том, что латиница была создана позже греческого письма, никто не сомневается, — пишет Яр. Кеслер. — Однако при сравнении так называемой архаической латыни, традиционно относящейся к VI в. до н. э., и классической латыни, относимой к I в. до н. э., то есть на 500 лет позднее, бросается в глаза куда более близкое к современному графическое оформление монументальной латыни, нежели классической”.

Изображение этих разновидностей латинского алфавита можно найти в любом справочнике. Очередная загадка истории? Мало было, что эти ненормальные античные греки и римляне то обращаются к диалектам 600-летней давности, то используют написание букв 500-летней давности, так наши-то современники куда смотрят?

“По традиционной хронологии получается, что латинское письмо сначала деградировало от архаического к классическому, а потом, в эпоху Возрождения, снова приблизилось к первоначальному виду”.

Ученых это всё ничуть не удивляет. Масса народу вдруг начинает ломать свой собственный язык, без видимых на то причин. Римляне забывают, как пишутся латинские слова, становятся косноязычными, как варвары. Ну, и что? Ведь историки не занимаются сравнениями языков, а лингвистам некогда корректировать историю.

“Сравнивая латынь с современными языками, необходимо обратить внимание... на то, что флективная структура книжного средневекового латинского языка практически полностью совпадает с системой склонений и спряжений в русском языке”, — пишет Яр. Кеслер. Вот здорово! Оказывается, русский язык ближе к грамматическим формам латыни, чем европейские языки IX–XII веков:

“Деятельность славянских просветителей Кирилла и Мефодия, создавших церковнославянскую азбуку на основе праславянской, явно проходила... уже в условиях латинизации западных и южных славян, поэтому она должна быть передатирована на 400 лет позднее традиционной датировки, на конец XIII – начало XIV века”.*

Точно ли определяет Яр. Кеслер хронологические рамки латинизации славян — другой вопрос, но нельзя не согласиться с его утверждением, что причины, вызывающие то или иное разветвление языкового древа, лингвисты ищут в исторических событиях, придерживаясь при этом традиционной хронологии. А должно-то быть как раз наоборот: задача языковедов — указывать историкам возможное направление процессов. В том числе определять хронологические рамки.

< Пред.   След. >


  [Главная] arrow Проект `Хронотрон` arrow Калюжный Д., Жабинский А. - Другая история войн arrow Языки истории
© 2001-2020. Все материалы сайта являются интеллектуальной собственностью их авторов.
Права на электронные версии - Кирилл Люков, http://imperia.lirik.ru.
Публикация, перепечатка без разрешения правообладателя, цитирование без указания автора - запрещены.
Сделано в Лаборатории сайтов

Спаму - бой!